акта. - Не занимаюсь садомазохизмом. Скотоложеством. Групповухой.
  "Золотыми струйками". "Шоколадным цехом". Не стану делать клизмы, не стану
  втроем с бисексуалами или втроем с телевизором, Кроме того, предпочитаю сама
  определять место. Никаких грязных гаражей и лесов. Он добрался до последнего
  плаката. Двадцать пятого или тридцатого по счету. Фильм назывался "Животная
  страсть".
   - Это самый последний. Только выходит в прокат. Он закрыл альбом и
  некоторое время сидел, не в силах вымолвить ни слова.
   Ее руки - о Господи, где только не побывали эти прекрасные руки! -
  осторожно сняли альбом у него с колен. Он услышал, как она пошла в спальню.
   Услышал, как открылась и закрылась дверца шкафа. Он чувствовал себя
  безжизненной куклой, марионеткой, у которой оборвали струны.
   - Что ты предпочитаешь на ужин? - через некоторое время послышался ее
  голос. Голос звучал ровно, может, с едва уловимым напряжением. - Ветчину или
  индейку?
   Он встал. Самое время и ему развеять некоторые, недоразумения.
   Но когда повернулся к ней, то увидел не актрису порнофильмов, не
  секс-королеву, а простую девушку, которая продает иллюзии поддельной похоти
  ничтожным незнакомцам - чтобы выжить. Может, ему хотелось ее так видеть, и
  вполне было возможно повернуться к ней спиной раз и навсегда, чтобы снова
  ухватиться за свою собственную лестницу в небо и продолжать мучительный путь
  от подножия к вечному блаженству. Может, и так... Но он не смог.