Фургон, скрывшись за углом, развернулся и, как только Джон двинулся
  дальше в южном направлении, последовал за ним.
   Монсеньер Макдауэлл просто с ума сойдет, если каким-то образом узнает о
  том, что случилось этим вечером, думал Джон. Точнее сказать - что едва не
  случилось. Ладно, монсеньеру и без этого вполне хватит, чтобы сойти с ума.
  Он лавировал между крышками канализационных люков. Дороги в этом районе
  города были не в самом лучшем состоянии; вдобавок на витиеватых столбах
  горели далеко не все фонари. По мостовой тянулись полосы тумана, как дыхание
  призраков. Он почувствовал жар в затылке.
   Резко повернув голову, он увидел, что тот самый фургон несется прямо на
  него.
   С воплем он резко вывернул руль вправо и едва не врезался в борт стоящей
  у тротуара "тойоты". Фургон проскользнул рядом в считанных дюймах. Джон
  вылетел на тротуар, при этом переднее колесо стукнулось о бордюр так, что
  клацнули зубы, и затормозил, едва не уткнувшись головой в тяжелую чугунную
  ограду.
   Фургон промчался примерно двадцать ярдов. Затем вспыхнули рубиновые огни
  стоп-сигналов и взвизгнули тормоза. Машина замерла посреди улицы.
   Джон чувствовал, как гулко колотится сердце; волосы на загривке поднялись
  дыбом, словно наэлектризованные. Опять этот фургон. Его водитель либо пьян,
  либо не в своем уме. В любом случае лучше убраться поскорее. Увидев прямо
  перед собой темную щель узкого переулка, Джон направил велосипед туда.
   В темноте фургона