ась к мочке левого уха. - Понимаешь? Хочу
  проколоть тебе ухо для серьги.
   - Нет, спасибо.
   - Ну что ты! Это же так сексуально! Ну пожалуйста! Я принесу лед, чтобы
  снять чувствительность, и...
   - Нет!
   - Либо ты дашь проколоть ухо, - с вызовом произнесла она, - либо я иду на
  кухню за коробкой для сладостей и достаю порошок.
   Джон понял, что она не шутит. О Господи, внутренне простонал он. И закрыл
  глаза. Открыл их снова. Она по-прежнему ждала ответа.
   - Это больно?
   - Конечно! В этом все и дело! - Потом шлепнула его по животу. - Ну что
  ты, дурачок! От льда мочка занемеет, а иголку я прокалю на огне. - Она
  вскочила и побежала на кухню. Джон слышал, как она гремит там кусками льда.
  На полу около кровати, ближе к углу комнаты, сидел Единорог. Проклятый краб
  выглядел так, словно расплылся в улыбке в предвкушении интересного зрелища.
   Дебби вернулась с пластиковой мисочкой, полной кубиков льда, влажным
  полотенцем и иголкой. Чиркнув спичкой, она подержала иглу над, огнем. Джон в
  это время зажимал мочку уха двумя льдышками. Потом она уселась на него
  верхом.
   - Отлично. Поверни голову вот так. Чувствуешь? - ущипнула она мочку.
   - Да, - ответил он. - Нет. Погоди. Нет, ничего не чувствую.
   - Хорошо. Лежи смирно. Это одна секунда. - Она наклонилась с иглой
  наготове.
   Он вспомнил, что именно так говорил ему дантист за мгновение до того, как
  боль в дупле коренного зуба чуть не помутила рассудок.
   Острие иглы коснулось