кожи. Бедра Дебби крепко стискивали ему грудь,
  мешая дышать.
   - Будет немножко больно, - предупредила она, и игла вошла в плоть.
   Это, должно быть, и есть любовь.
   Слезы покатились из-под зажмуренных век. Он крепко прикусил нижнюю губу.
   - Тихо, тихо, - г прошептала она. - Уже почти все. Игла прошла насквозь.
  Она вытащила ее с другой стороны и приложила к уху холодную влажную ткань,
  чтобы промокнуть капельки крови.
   - Теперь еще раз, - предупредила она. Игла опять вошла в свежесозданное
  отверстие и осталась в ухе. - Я знаю парня, у которого пять серег в одном
  ухе. Ты не хочешь парочку?
   - Нет! - воскликнул он прежде, чем эта идея могла укрепиться в ее
  сознании. - Одной вполне достаточно!
   - По-моему, ты будешь просто замечательно выглядеть.
   Наклонившись так, что волосы стали щекотать его лицо, она аккуратно
  принялась водить иглой в дырке - туда-сюда.
   - Это чтобы отверстие не затянулось. Понимаешь, если оставить так, дырка
  быстро зарастает. - Она вытащила иглу и откинула волосы за спину. Джон
  увидел в каждой мочке ее уха по три сережки-гвоздика. Она вынула одну -
  слева. - Будешь носить эту. Это настоящий алмаз. Сырой алмаз, понимаешь? Но
  он тоже сверкает, видишь? - Она повертела серьгу перед глазами. Алмаз
  вспыхнул ярким блеском. Потом воткнула сережку в ухо - еще один уровень боли
  - и закрепила изнутри маленьким зажимом. - Вот и все.
   О Пресвятая Дева Мария, подумал Джон. Кажется, я не кричал.