к бил по барабанным перепонкам. За этим криком не стояло ни
  крупицы здравого смысла; это был просто рев быка, увидевшего перед носом
  красную тряпку. Джон почувствовал, что краснеет еще гуще, от чего выпученные
  глаза старого быка разгорелись еще ярче. И, глядя в эти холодные,
  бесчувственные как камень глаза, Джон все с большей отчетливостью понимал,
  что в житейском потоке его беспрекословного послушания произошел слом, как
  будто бы упавший в воду кусок скалы закрутил за собой водоворот и нарушил
  плавное течение дотоле спокойной и безопасной реки.
   - Нет, сэр, - удивившись собственному спокойствию, ответил он. - Я не
  стану это снимать.
   Макдауэлл задохнулся: В буквальном смысле задохнулся. Джон видел, как его
  выпученные глаза просто полезли из орбит, на мясистом носу набухли красные
  прожилки - винные прожилки, как всегда казалось ему.
   - Снимете! - громогласно возопил монсеньер. - Или я выдерну это
  собственными руками!
   - Если прокол в ухе мешает мне быть священником, можете спустить себя в
  туалет, а я ухожу отсюда!
   Теперь уже и Дэррил внешне был на грани сердечного приступа.
   Макдауэлл взвыл сквозь зубы, передернулся и затрясся, как готовый
  взорваться паровой котел.
   - Это мое жилище. Вы не имеете права врываться сюда в мое отсутствие. -
  Он уже сам хотел остановиться, но душа сама выплескивала все, что накопилось
  за многие годы. - Я провел с моим друга весь вчерашний день и всю ночь.
  Сожалею,