Макдауэлла. - Если не мы, то кто же?
   Дэррил низко опустил голову и прикрыл лицо ладонью. Он уже понял, что
  послужило причиной этой тирады - визит Джона в ночные бордели на Бродвее.
   - Прошу прощения, - произнес Джон. Потом поправился:
   - Нет, я не прошу прощения. Именно так я думаю. И совершенно не сожалею
  об этом.
   - Я сожалею, - ответил монсеньер, успевший восстановить свое обычное
  ледяное спокойствие. - Вам требуется серьезная помощь, Джон. Очень
  серьезная. К десяти утра я составлю для вас список необходимых дел и встреч
  на то время, пока мы с отцом Стаффордом будем отсутствовать. После
  возвращения мне придется очень серьезно побеседовать с вами на тему вашего
  дальнейшего пребывания в стенах собора Святого Франциска. - Он уже собрался
  уходить, но передумал. - Могу ли я быть уверен, что вы в состоянии в должной
  мере исполнять свои обязанности как священник этого прихода, или мне следует
  связаться с епископом Хаганом?
   - Можете быть уверены, - ответил Джон, и Макдауэлл быстро покинул
  комнату.
   - Дело труба, - вздохнул Дэррил. - С чего ты так распсиховался? Сам на
  себя не похож.
   - Я стал другим, - ответил Джон. - И слава Богу. Я был глух, туп и слеп.
   - А теперь, полагаешь, прозрел?
   - Теперь я не боюсь смотреть.
   Дэррил хотел что-то возразить, но все аргументы превращались в прах
  прежде, чем он успевал их сформулировав. От этого во рту появился неприятный
  привкус.
   - Не знаю, - наконец