исем и прочими бумагами в картонных папках.
  Никакой секретарши и в помине не было; сквозь давно не мытое окно пробивался
  мутный свет. На столе - чашка из-под кофе и пепельница, полная окурков. Одна
  сигарета еще дымилась. Джон повертел головой в поисках признаков жизни.
   Толстый мужчина в комбинезоне и красной полосатой рубахе занимался
  метанием дротиков. Перед ним на стене висела потрепанная, проколотая во
  многих местах фотография Джима я Тамми Бэккеров. На голове у него были
  наушники от аудиоплейера, включенного на полную мощность, потому что Джон
  даже со своего места мог слышать грохот рок-музыки. Мужчина резко обернулся
  в сторону двери, выставив вперед кудрявую, давно не чесанную рыжую бороду.
  Ярко-синие глаза широко распахнулись. Взгляд его метнулся в сторону доски
  для дартса и вернулся обратно.
   - Ваши друзья? - спросил он.
   - Нет, конечно, - ответил Джон, подумывая, не лучше ли уйти сразу.
   - Ну проходите же! - с широкой улыбкой провозгласил рыжебородый и попал
  стрелой точно промеж глаз Тамми. Потом снял наушники, в которых звучала
  мелодия "Всадники в Бурю" группы "Дорз", и выключил плейер. -
  Присаживайтесь, святой отец! - Он радушно повел рукой в сторону пыльного
  зеленого кресла. - Вот сюда, поближе к моему столу.
   Джон не без сомнения повиновался. Местечко больше всего напоминало нору
  бешеной крысы. Тигартен сгреб со стола кучу бумаг и, не разбираясь, запихнул
  их в какую-то картонную коробку.