вать себя святым, - откликнулся Джон.
   - А как же? Вы же на прямой связи с Господом, верно? Если нет, значит,
  выбрали себе не ту работу. Он не ответил. И на часы смотреть перестал.
   - Какой-то козел убил мою подругу, - негромко повторила она. - Я
  позвонила предкам Джени. Они живут в Миннесоте. И знаете, что мне сказал
  этот сукин сын? Он сказал: у нас нет дочери! И швырнул трубку. Я позвонила,
  даже не дожидаясь льготного тарифа, а он мне такое выдал! - Она опять
  умолкла, борясь с приступом слез. Потом заговорила жестко, яростно:
   - Ее будут хоронить за счет округа. Она столько работала, а агент ее
  сказал, что все это - чушь, выброшенные деньги. Можете себе представить?
   - Нет, - ответил Джон. - Не могу. Она высморкалась в салфетку и фыркнула:
   - Дерьмо. Грязное вонючее дерьмо!
   - Когда скончалась ваша подруга? Я могу посмотреть расписание
  погребальных церемоний, если вы...
   - Джени ненавидела католиков, - перебила женщина. - Не обижайтесь. Ничего
  личного. Она просто считала, что вы своим запретом контроля за рождаемостью
  всех затрахали почем зря. Так что, как говорится, спасибо, нет. - Она
  хлюпнула носом. - Ее убили вчера вечером. На Бродвее. Джени работала.
  Какой-то козел пристрелил ее. Это все, что я знаю.
   Джон охнул. Гибель этой Джени моментально связалась в мозгу с информацией
  о стрельбе в порноклубе. А если Джени работала там, то девушка, которая
  находится сейчас в исповедальне, должно