свалился со стула и ударился боком об испещренную следами пуль
  стену. Он взвыл от боли и зажал руками кровавую рану.
   - Халтура, - произнес Трэвис и выдул дымок из ствола. - Промахнулся. -
  "Кольт", совершив очередной оборот, вернулся на свое привычное место, в
  потрепанную кобуру. - Прекрати выть. Терпеть не могу эти звуки. Хочу тебе
  кое-что рассказать. - Помолчав некоторое время, он продолжил:
   - Давным-давно жил на свете один ковбой, и в душе у него было столько
  любви, что она могла просто разорвать ему сердце. Вот так - бум! - и нету. И
  некий доктор Филдс - о-о, скотина, каких свет не видывал! - посоветовал
  вышвырнуть его прочь, чтобы оно больше никого не смогло любить. И мне это
  весьма удалось - до того момента, как я услышал эту чертову мелодию. Однажды
  вечером, по радио. Это было там, в той большой страна, где мелодии плывут
  над землей и растворяются в воздухе. Ну вот, я сказал Бети, чтобы вела себя
  хорошо. Клянусь, так и сказал. О, она была очень капризной штучкой. - Он
  потер ладони, словно согревая их, - Очень капризной. Я сказал: ты хочешь,
  чтобы я плакал кровавыми слезами - я докажу, что так будет, клянусь Богом!
   И тогда я пошел и сделал это. У одного парня с Десятой улицы, за
  ярмарочной площадью.
   Хосс Тигартен держался за лицо обеими руками, словно пытался сохранить
  остатки своего носа Налитые слезами от боли глаза блестели в полумраке. Он
  начал потихоньку отползать от лужи собственной крови.