дожидался "шевроле" бедолаги Моби Дика.
   Он завел мотор и направился к дому своей суженой.
   Через пару минут отец Джон Ланкастер выкарабкался из исповедальни и упал
  на холодный мраморный пол, прижимая к груди кровоточащую ладонь. Другой
  рукой он пытался пережать запястье, чтобы уменьшить потерю крови. Лицо его
  было бледным как мел; кровь из раны в горле полностью залила воротник.
  Первой мыслью было позвать на помощь - хотя вряд ли бы его кто-нибудь мог
  услышать в такое время, - но из пробитой гортани вырвался только беспомощный
  хрип.
   О Господи, подумал он. О Матерь Божия... Я должен встать.
   Кровь. Кровь залила весь пол. Монсеньер будет.., будет...
   Сознание покинуло его, потом вернулось. Потом он опять на секунду впал в
  забытье и снова пришел в себя. Боль толчками билась в ладони и отдавала в
  плечо. Рука онемела, словно замороженная, а лицо при этом горело.
   Она моя суженая, сказал этот маньяк.
   Моя суженая.
   - О Боже, - простонал Джон. Стон был похож на стон раненого животного.
  Надо встать... Надо встать... Встать немедленно...
   Он смог приподняться на колени. Голова слегка прояснилась, но жуткая боль
  давила на мозги как наркотик. От запаха крови тошнило; ладонь продолжала
  кровоточить, хотя он и сжимал запястье что было сил.
   Вставай! Вставай, черт тебя побери, вставай!
   Этот маньяк охотится на Дебби.., нет, на Дебру Рокс. Но Дебра и Дебби -
  одно лицо...
   Джон встал, пошатываясь, и, стиснув зубы, двинулся