Большое белое здание. На Вальехо-стрит.
   - Нет, - прошептала она. И затем вслух, громко:
   - Нет, черт побери! Что за дурацкие шутки, парнишка?
   - Он светловолосый. Высокий, худощавый. Примерно как я. О да, еще. У него
  десятискоростной велосипед.
   Дебби некоторое время молча разглядывала Трэвиса, шевеля губами. Но не
  могла произнести ни звука. Никакими словами нельзя передать то, что она
  чувствовала в данный момент, находясь на грани между слезами и истерическим
  смехом: Именно в собор Святого Франциска ходила она, когда просила
  священника помолиться за Джени Макалоу. И священник на исповеди...
   - О нет, - еле слышно проговорила она. - Не может быть.
   Теперь она вспомнила: пожалуйста, не богохульствуй. Именно эту фразу она
  слышала во время исповеди, и ее же он повторил на кухне, когда она доставала
  из морозилки замороженные продукты для ужина.
   - О-о... - простонала она, чувствуя, как мир вокруг рушится. - Не-е-ет...
   - Откройте. Я все расскажу, - подал голос Трэвис.
   Рука сама потянулась к щеколде. Некоторое время Дебби просто стояла так,
  пережидая, пока стены перестанут вращаться вокруг головы.
   Потом повернула замок, открыла дверь, и ковбойские ботинки переступили
  порог.
  
  ***
  
   Прямо перед ним выросла гора. Она никогда не была такой большой, такой
  крутой и высокой. Сама земля начинает со мной шутки шутить, подумал он.
  Подъем тянулся на целый квартал. Он включил пониженную передачу и стал
  подниматься