дауэлл сердится, с ним шутки плохи.
   - Лучше думай о деле, - резко бросил монсеньер, возвращаясь к дискуссии,
  в которой принимали участие, кроме Вандерфолка, еще трое.
   Джон постарался. Но это оказалось непросто. Краем глаза он заметил, как в
  зале мелькнуло что-то красное, и тут же отключился снова. Вернувшись домой,
  он принял три холодных душа - один за другим, бам - бам - бам. Потом, не
  вытираясь, роняя капли и дрожа от холода, присел к столу и попробовал
  сосредоточиться на паззле. Он воткнул четыре кусочка не на свои места,
  прежде чем отказался от этого занятия. А после этого, как во сне, обнаружил
  себя стоящим перед окном - голым, покрытым гусиной кожей, - уставившимся на
  большой красный "X", полыхающий в небе.
   "Я снимаюсь в фильмах со стриптизом", - сказала она.
   - Вы согласны, отец Ланкастер? Джон испуганно вздрогнул, увидев перед
  собой внимательный взгляд монсеньера.
   - Согласны? - повторил Макдауэлл. В глазах мелькнула угроза.
   - Да, сэр, безусловно, - поспешил согласиться Джон, и Макдауэлл
  удовлетворенно улыбнулся.
   - Обсудим проблему порнографии в другой раз, - проговорил Вандерфолк. -
  Как вам хорошо известно, джентльмены, мэр прилагает все усилия, чтобы
  очистить этот квартал. Но у этой публики очень шустрые юристы. Чуть что, они
  принимаются размахивать у вас перед носом Первой поправкой, как раскаленной
  сковородкой!
   - Значит, найдите более шустрых юристов! - рявкнул Макдауэлл. - Заплатите
  им