вого Орлеана, ждал отец Джон Ланкастер. Они сидели бок о бок; по контрасту
  с обычной аэропортовской суетой, окружающей их, движения их были точны и
  неторопливы, как у людей, которым уже некуда спешить, они прибыли в
  назначенное место.
   Она была в своей обычной дорожной одежде - джинсы, светло-голубая блузка
  и белый свитер, который выгодно подчеркивал загар лица и яркость больших
  серых глаз. Свитерок был тонким, рассчитанным на южный климат. Она перестала
  носить темные очки; глаза уже не страдали от солнечных полос, падающих
  сквозь окно на лицо и руки.
   Джон тоже был в дорожном костюме. Он продолжал свое турне. Свежий белый
  воротничок был достаточно мягким. Кисть правой руки была забинтована, и
  узкая полоска бинта закрывала пулевое отверстие на шее.
   Дебби вздохнула; это быт первый звук, который она издала за последние
  несколько минут. Потом взглянула на него и быстро отвела взгляд. Он подождал
  немного, а потом понял, чего на самом деле боится - объявления, которое
  могло прозвучать в любую минуту; объявления, которое унесет ее из его жизни
  навсегда.
   - До сих пор не представляю, что будет делать дядя-Джо, - негромко
  сказала она. - Я оставила ему сообщение на автоответчике, но... Впрочем, кто
  его поймет....
   - Не сомневаюсь, что дядюшка Джо в состоянии сам о себе позаботиться, -
  высоким и в то же время хрипловатым голосом отозвался он.
   - Ты похож на лягушку, - нервно улыбнулась она. Он улыбнулся в ответ,