тала будет на
  пользу, даст время подумать. Может, подвернется местечко, где подают
  приличный кофе. Вот и отлично. Джон вышел из своей комнаты, миновал
  библиотеку, конференц-зал и комнату, где мирно спал Дэррил, оказался у двери
  на улицу, отпер ее своим ключом и вышел. Потом запер за собой дверь.
   Утренний ветерок оказался довольно свеж. Джон спрятал руки в карманы и,
  низко склонив голову, торопливо поспешил прочь от нависшей белой громады
  собора.
   Он направился по Вальехо на восток. Каблуки постукивали по влажному
  тротуару. Со стороны океана все затянуто тончайшим туманом. Он прошел мимо
  ночного кафе, но настроения выпить кофе еще не появилось. Нет-нет, лучше не
  останавливаться.
   Глубоко в душе он уже знал конечный пункт своего маршрута.
   Он повернул на юг, на авеню Гранта. Порыв ветра ударил в лицо и промчался
  дальше. Джон сжал пальцы в кулаки. И оказался на углу, где его тень стала
  пульсировать.
   Джон поднял голову к вспыхивающим неоновым рекламам. Теперь перед ним
  простирался Бродвей с его веселыми зазывающими вывесками, открытыми дверями,
  музыкой, приглушенной в этот час, но все равно рыкающей откуда-то изнутри,
  словно спящий зверь. Он почувствовал, как запылали щеки. Довольно долго он
  простоял на углу, вглядываясь в огнедышащую даль территории, на которую
  опасались ступать даже ангелы.
   А затем, примерно через квартал, он увидел это - театральную вывеску,
  одну из многих, но именно она привлекла