джинсы, клетчатую рубашку и коричневый шерстяной свитер.
  Воротничок надевать нет необходимости; его можно даже не брать с собой.
  Можно позволить себе кратковременный отпуск, на какой-нибудь час - полтора.
  Он надеялся, что Господь не разгневается на него за столь незначительную
  передышку. Дэррил вернется минут через тридцать - сорок, так что церковь без
  присмотра не останется. Все складывается как нельзя лучше. Джон натянул свои
  старые кроссовки "Найк", взял гаечный ключ и отсоединил струбцины от
  переднего колеса. Теперь велосипед вполне годится для улицы. Он - тоже.
  Осталось накинуть бежевую ветровку, застегнуть молнию и запереть за собой
  дверь. Джон вышел в холл и бросил взгляд на часы.
   Два двадцать семь.
   На Вальехо-стрит он сел в седло и покатил в западном направлении. Потом
  свернул на север. И снова на запад. День выдался свежим и солнечным -
  великолепный октябрьский денек. Складывалось впечатление, что множеству
  людей одновременно пришла в голову та же мысль, что и Джону. Во всяком
  случае, улицы были битком забиты машинами. То и дело возникали пробки. Но
  Джон протискивался между машинами, ветер трепал волосы, велосипед уносил его
  все дальше и дальше от Дебры Рокс.
   Он посмотрел на часы. Два тридцать девять. Наверное, она уже там. Раздает
  автографы. Разговаривает с мужчинами своим прокуренным голосом с южным
  акцентом. Улыбается им. Он приналег на педали. Впереди снова образовалась
  пробка.