кий частый стук.
  Джон взглянул в сторону кухни. Сухопутный краб размером с обеденную тарелку
  перемещался по полоскам линолеума к миске с тунцом.
   - Это и есть мой маленький Единорог! - пояснила Дебби. Отложив
  замороженные порции ужина, она подхватила с пола это крупное членистоногое и
  звонко поцеловала его в панцирь. - Я называю его Единорогом, потому что он
  всегда рогатый! - Она рассмеялась, но Джон, похоже, не уловил соли. - А мне
  кажется, это смешно. Ну ладно, - продолжила она, спуская краба обратно. -
  Иди, питайся, детка!
   Когда их ужин поспел, они устроились на кухне за круглым столиком и
  принялись за еду. Она ела быстро, словно боялась, что кто-нибудь может
  отнять пищу. Он смотрел, как шевелятся ее губы, и опять начал испытывать
  боль в паху, потому что невольно вспомнил, что вытворяли ее губы в "Сырых
  алмазах", когда лицо ее было прикрыто полумаской. Он поерзал, пытаясь
  устроиться поудобнее, и спросил, из каких конкретно южных краев она
  приехала.
   - Из Луизианы. Есть там такой городок - Дериддер. Между Мерривиллем и
  Шугартауном. - Судя по интонации, ей не очень хотелось продолжать эту тему.
   Он опять поерзал. Опять начали болеть ноги. Он потер икры и поморщился.
   - Давай, - сказала она, как только с едой было покончено и они перешли в
  гостиную, - займемся этим не откладывая.
   - Чем займемся?
   - У тебя же мышцы ног болят, верно? Слишком много на велосипеде катался.
  Давай-давай, подъем!