шительная музыка била по
  барабанным перепонкам. Дебби что-то прокричала ему, но он не смог разобрать
  ни слова. Затем она отступила назад, выставила локти, высвобождая себе
  толику пространства, уперла руки в бока и начала извиваться в таком
  чувственном экстазе, который способен был, наверное, воскресить Лазаря.
  Джону ничего не оставалось делать, кроме как стоять и смотреть на ее бедра,
  в то время как тонкоголосый певец стонал о какой-то одетой в персиковое и
  черное, которую надо было видеть.
   Джон ощущал себя безумцем, оказавшимся в самом центре безумия. Бешено
  мигали огни; певец заорал что-то насчет "толкаться и пихаться", Дебби
  обхватила Дона за талию и попыталась заставить его двигаться в такт музыки,
  но он стоял бесчувственно как колода.
   Кто-то отпихнул его в сторону.
   Его место занял мужчина, который тут же начал энергично вертеть тазом,
  норовя войти в контакт с Дебби. Джон мог рассмотреть этого парня - с густыми
  черными кудрями и точеными чертами лица, как у итальянских скульптур; на нем
  были дешевые джинсы и белый свитер. Дебби бросила взгляд на Джона, потом на
  своего нового партнера по танцу - ив этот момент Джон увидел, как резко
  изменилось ее лицо. Оно стало жестоким - сексуально, бесстыже жестоким; губы
  приоткрылись и скривились в хищном похотливом оскале. Влажный язычок
  медленно прошелся по нижней губе. Она выгнула спину и издала стон. Руки
  взмыли вверх и нырнули в черную гриву, разметав