ный компьютер
  "Пауэр-бук" в багажник моего "шевроле", подал его задним ходом к дороге,
  потом нажал на педаль тормоза и вернулся в дом. Он стоял одинокий и
  покинутый, как верная любовница, не понимающая, за что ее бросили. Я не стал
  накрывать мебель чехлами, не отключил электричество (понимал, что Великий
  Озерный Эксперимент может быстро закончиться), но все равно дом номер
  четырнадцать по Бентон-стрит полагал, что наши пути разошлись. И мои шаги
  отдавались гулким эхом, которого просто не могло быть в комнатах,
  заставленных мебелью.
   В кабинете я выдвинул ящик комода, в котором лежали четыре пачки бумаги.
  Достал одну, задвинул ящик, двинулся к двери, но на втором шаге остановился.
  Обернулся. Фотография Джо в купальном костюме стояла на комоде. Я взял
  фотографию, разорвал обертку пачки с торца и засунул фотографию между
  листами бумаги, как закладку. Если б ко мне вернулась способность писать и
  если б я этим воспользовался, то вновь встретился бы с Джоанной где-нибудь
  на двести пятидесятой странице.
   Я вышел из дома, запер дверь черного хода, сел в автомобиль и уехал.
  Больше я на Бентон-стрит не вернулся.
  
  ***
  
   Несколько раз у меня возникало желание съездить на озеро и посмотреть,
  как идет ремонт: расходы оказались куда выше, чем поначалу предположил Билл
  Дин. Но что-то меня удерживало. Мое сознание словно убеждало меня, что в
  "Сару-Хохотушку" я должен приехать для того, чтобы там и остаться.