тогда все
  было иначе?
   Еще раньше я поставил в холодильник бутылку "тэттинжера" и два бокала.
  Теперь я достал их и на жестяном подносе, который обычно использовался для
  транспортировки кувшинов с холодным чаем или "кул-эйдом" из кухни на
  террасу, где коротала время Джо, или в гостиную, где я работал, и понес к
  Джоанне.
   Она сидела в кресле-качалке и читала (не Моэма, а Уильяма Денброу, одного
  из ее любимых современных писателей).
   - О-о-о, - протянула она, заложив закладкой страницу и закрывая книгу. -
  Шампанское! По какому случаю?
   Вы понимаете, как будто она не знала.
   - Дело сделано. M0n livre est t0ut fini <Моя книга написана (фр.).>.
  Джоанна и была той самой основой, без которой ритуал терял свою силу. Мы
  практически всегда пили шампанское, и она практически всегда шла, в мой
  кабинет, чтобы завершить ритуал, но все-таки не после каждой книги.
   - Что ж, - улыбаясь, она взяла с подноса, с которым я перед ней
  склонился, один бокал. - Значит, есть повод выпить, верно?
   Теперь я понимаю, что основа любого ритуала - всего лишь малая его
  толика, можно сказать, единственное магическое слово в тарабарщине
  заклинания. Последняя фраза.
   Однажды, за пять лет до ее смерти, в тот день, когда я закончил книгу,
  Джоанна находилась в Ирландии. Уехала с подругой. Я выпил шампанское в
  одиночестве, сам отпечатал последнюю фразу (тогда я уже работал на
  "макинтоше", который умел делать бог