ставил на
  якорь плот.
   Летом 1996 года Билл прочистил дымоход, хотя за последние два года в
  камине ни разу не разжигали огонь. Я платил ему ежеквартально, как принято
  оплачивать труд сторожей в этой части света. Билл Дин, старый янки, предки
  которого давным-давно обосновались в Америке, обналичивал мои чеки и не
  спрашивал, почему я больше не живу в своем коттедже. После смерти Джо я
  приезжал туда два или три раза, но на ночь не оставался. Хорошо, что Билл не
  спрашивал, почему, ибо я не знал, как ему ответить. Собственно, до разговора
  с Гарольдом я и думать не думал о "Саре-Хохотушке".
   Я перевел взгляд на телефон, мысленно продолжив разговор с Гарольдом. Да,
  я хочу сделать паузу, и что в этом такого? Мир рухнет? Вот этого не надо. Он
  бы рухнул, если на моей шее висели жена и дети. Но жена умерла на
  автостоянке у аптеки, вместе с еще не родившимся ребенком, о котором мы
  мечтали столько лет. Я не жажду славы. Если писатели, которые сейчас
  занимают более низкие строки в списке бестселлеров "Тайме", станут
  знаменитыми, хуже спать я не стану. Тогда почему? Почему я должен оставаться
  в этой гонке?
   Но на последний вопрос я мог ответить и сам. Сойти с дистанции - значит
  сдаться. Без жены и работы я никому не нужен. И мне оставалось только одно -
  жить в одиночестве в большом, полностью выкупленном доме и каждый день после
  обеда заполнять клетки газетного кроссворда.
  
  ***
  
   Я продолжал.., не жить - существовать.