цитате все чаще и чаще, сражаясь с
  паникой в теле и омертвением в голове, этим ужасным чувством, когда
  накопившиеся мысли не могут вырваться наружу. Отчаяние охватывало меня, во
  мне крепла уверенность, что больше мне не писать никогда (подумаешь,
  трагедия - Ви-Си Эндрюс с членом не может преодолеть писательский
  психологический барьер). А цитата подчеркивала, что все мои усилия, даже
  если мне удастся вырваться из этой кошмарной ситуации, бессмысленны.
   Ибо, согласно Деннисон Кэрвилл, честолюбивый романист должен с самого
  начала понимать, что конечной цели писательства (изобразить жизнь, как она
  есть) ему не достичь никогда, так что все его усилия, по большому счету,
  напрасны. "В сравнении с самым тупоумным человеком, который действительно
  шагал по земле и отбрасывал на нее свою тень, - вроде бы сказал Харди, -
  любой персонаж романа, пусть и идеально выписанный, - мешок с костями". Я
  очень хорошо понимал, о чем говорила эта фраза, потому что именно мешком с
  костями и ощущал себя в те печальные дни.
  
  ***
  
   Прошлой ночью мне снилось, что я вернулась в Мэндерли.
   Если и есть более красивая и загадочная фраза, открывающая английский
  роман, то я ее не читал. И в период между осенью 1997 и зимой 1998 года у
  меня не раз возникал повод подумать о ней. Снилась мне, разумеется, не
  Мэндерли, а "Сара-Хохотушка", наша усадьба, которую Джо, бывало, называла
  "убежищем". Наверное, правильно, поскольку