мое тело стало более
  послушным. Иногда - нет, практически всегда. - проснувшись, я думал о
  Мэндерли.
   Прошлой ночью мне снилось, что я вернулась в Мэндерли. В этом есть что-то
  нездоровое (думаю, что-то нездоровое есть и в повторяющемся сне, мое
  подсознание бьет и бьет в одну точку), но я не стану отрицать, что какая-то
  часть моего "я" наслаждалась летним покоем, который окружал меня во сне, и
  этой самой части нравилась грусть, которую я испытывал, просыпаясь.
  Экзотичности этого сна так недоставало мне в реальной жизни, особенно
  теперь, когда дорогу, на которой ранее резвилось мое воображение, наглухо
  заблокировали.
   Насколько мне помнится, по-настоящему я испугался только один раз (но
  должен прямо сказать, воспоминаниям этим я не очень-то доверяю, потому что
  их вовсе не существовало). И случилось это, когда, проснувшись, произнес в
  темноте спальни: "Что-то у меня за спиной. Не подпускайте его ко мне. Что-то
  затаилось в лесу, не подпускайте его ко мне". Напугали меня не сами слова, а
  голос, которым я их произнес. То был голос человека, который вот-вот уступит
  охватывающей его панике, и звучал он совсем не как мой голос.
  
  ***
  
   За два дня до Рождества 1997 года я вновь поехал в "Файделити юнион", где
  менеджер банка проводил меня к ячейке, упрятанной в залитые люминесцентным
  светом катакомбы. Когда мы спускались по ступеням, он заверил меня
  (наверное, в десятый раз), что его жена - давнишняя поклонница