то белое существо, стоит мне покинуть угол, с воплями
  выскочит из моей ванной с твердым намерением завершить начатое. Я знал, что
  весь изошел криком, что дрожу от холода, что у меня мокрые пижамные штаны и
  ноги тоже мокрые: мочевой пузырь не выдержал стресса.
   Я оставался в углу, мокрый, жадно хватая ртом воздух. Вглядывался в
  темноту и задавался вопросом: может ли кошмар свести человека с ума? В ту
  мартовскую ночь я пришел к выводу (и с тех пор не изменил своего мнения),
  что такое очень даже возможно.
   Наконец я почувствовал в себе силы вылезти из убежища. Отполз на
  несколько шагов, стянул с себя пижамные штаны и в этот момент потерял
  ориентацию. А потом последовали пять ужасных сюрреалистичных минут (может,
  всего две), в течение которых я ползал взад-вперед по собственной спальне,
  то и дело обо что-то ударялся и всякий раз жалобно вскрикивал. И каждый
  предмет, на который внезапно натыкалась моя рука, казался мне трупом в белом
  саване. Пальцы мои не могли нащупать ни одной знакомой вещи. Зеленые,
  успокаивающие цифры на электрических часах погасли, и теперь я не мог
  определить, где прикроватный столик, кровать, окно, дверь в ванную. Я словно
  ползал в мечети далекой Аддис-Абебы.
   В конце концов я врезался плечом в кровать. Встал, сдернул с одной из
  подушек наволочку, обтер промежность и верхнюю часть ног. Забрался в
  постель, натянул на себя одеяло и лежал, дрожа всем телом, слушая, как ветер
  бросает