из тех, что собирался написать, а может, мечтал о том,
  чтобы в одну из пятниц Дорин Форнье дала слабину и позволила мне стянуть с
  нее трусики, когда мы будем обниматься в автомобиле, припаркованном в конце
  Кашмен-роуд.
   В любом случае, я ушел в собственный мир, и грохот звукового перехода
  застал меня врасплох. Я повалился на заваленную листьями землю, закрыв
  голову руками, с бешено бьющимся сердцем, в полной уверенности, что жизнь
  моя закончилась (а ведь я еще не познал женщину). И если брать прожитые
  сорок лет, то ужас, в который поверг меня последний из кошмаров
  "Мэндерлийского сериала", можно сравнить лишь с ощущениями, испытанными мною
  в тот момент.
   Я лежал на земле, ожидая, что громадный молот сейчас расплющит меня в
  лепешку, но прошло тридцать секунд, молот все не падал, и я сообразил, что
  какой-то пилот, поднявшийся с военного аэродрома в Брансуике, не смог
  дождаться, пока под крылом заплещется Атлантический океан, и пробил звуковой
  барьер над сушей. Но, святый Боже, кто же мог ожидать, что преодоление
  скорости звука сопровождается таким грохотом?
   Я медленно поднялся, постоял, ожидая, пока успокоится сердце, и только
  тут заметил, что гром с ясного неба испугал не только меня. Впервые на моей
  памяти в леске, что начинался за нашим домом в Праутс-Нек царила полная
  тишина. Я стоял, опавшие листья облепили мои джинсы и футболку, и слушал.
  Полная, абсолютная тишина. А ведь даже в холодный