а только
  убежище оказалось обманом. Более опасным, чем я мог себе представить,. Моя
  мертвая жена выскочила из него с криком, завернутая в саван, и набросилась
  на меня. Даже пять недель спустя, в трех тысячах миль от Дерри, меня
  начинала бить дрожь, когда я вспоминал, с какой стремительностью несется на
  меня это белое нечто.
   Но была ли это Джоанна? Я ведь этого не знал, правда? Я видел только
  белое одеяние. Гроб был похож на тот, в котором похоронили Джоанну, но вдруг
  это совпадение?
   Психологический барьер, лишающий способности ходить, лишающий способности
  писать.
   "Я не могу писать", - сказал я голосу во сне. Голос ответил, что могу.
  Голос заявил, что психологического барьера больше нет, и доказательство тому
  - вернувшаяся ко мне способность ходить. И я пошел по проселку, пошел к
  коттеджу. Конечно, мне было страшно. Меня охватил ужас еще до того, как из
  двери выскочило бесформенное белое нечто. Я сказал, что боюсь миссис
  Дэнверс, но лишь потому, что у меня в голове, разумеется, во сне,
  "Сара-Хохотушка" и Мэндерли перемешались. Я боялся...
   - Я боялся писать, - услышал я свой голос. - Я боялся даже попытки
  писать.
   Откровение это вырвалось у меня вечером, накануне того дня, когда я
  наконец-то улетел в Мэн, когда я уже крепко набрался. К концу отпуска я пил
  практически каждый вечер.
   - Меня пугает не сам психологический барьер. Меня пугает его слом. Я в
  полной заднице, мальчики и девочки, в