сделаю. Я был рад
  возможности поработать и хоть как-то загладить свою вину. Но когда через
  полчаса я стоял перед лошадью, занимаясь ее гривой, я неожиданно осознал
  ужасную истину. Я влюблен в Монику. Я безумно, страстно, ревниво любил ее
  уже очень давно. Я, Пауль Рикерт, который всегда дорожил мужской дружбой, по
  уши влюбился в невесту своего друга, в то время, как моя несомненная
  надежность в подобного рода вещах была буквально притчей во языцех и опорой
  моей репутации! Смех, ей Богу! И что же теперь делать? Я не мог уехать - все
  решили бы, что я просто струсил, испугался грядущей ночи в желтой комнате...
  Нет, это решительно невозможно. Но сколько же можно скрывать свои чувства и
  обманывать друга? Сколько, наконец, может живой человек противиться
  искушению? Это во многом зависело от Моники.
   Что с ней сегодня? Почему она предложила поехать кататься? Может, ей тоже
  хотелось побыть со мной наедине? Любит она меня? Любила ли Арне? Возможно,
  она его не разлюбила, и все это было лишь слабостью, естественной
  пассивностью перепуганной девушки, оказавшейся во власти мужчины. Недаром
  она поспешила принять строгий тон и даже сказала: забудь. Потом она, правда,
  опять меня вроде бы обнадежила, но тут-то могла быть другая причина -
  сочувствие, жалость...
   Да, приходилось признать, что Моника для меня была - "терра инкогнито".
  Казалось, в ней жили два разных существа, и она, независимо от собственной
  воли, проявлялась то так, то эдак. Но если одно - лишь