ужден вам отказать.
   - Вы по-прежнему упорствуете в своем намерении устроить в этом доме
  летний бордель?
   - Вы, вероятно, хотите сказать "летний отель"? - с любезной улыбкой
  осведомился Арне. - Ах, эти иностранные словечки, их так легко перепутать!
  Да, господин Флателанд, я не отказался от своего намерения. А вы не
  находите, что пора уже слегка проветрить это затхлое гнездышко?
   - Вы упорствуете в своем намерении и не хотите прислушаться к взывающему
  гласу?
   - Будьте уверены, не хочу.
   - Но ведь в таком случае вы навлечете проклятие на весь Хайландет, вы
  накличете беду, способную пасть на голову невинных! Вы отдаете себе в этом
  отчет? Неужели вы не видите, что превращаетесь в посланника дьявола, в
  орудие Левиафана?
   Голос его нарастал и обнаружил недюжие резервы. Можно было представить,
  какой популярностью пользовался этот пастор. Его голос во время молитвы,
  должно быть, звучал как могучий орган или большой оркестр с трубами и
  барабанами. Медленным крещендо он продолжал:
   - Я не только думаю о разврате, который расцветет в этом летнем отеле,
  обо всех искушениях плоти, кои коренятся в подобного рода современных
  курортах, где теряют стыд и обнажают свое тело. (Он одарил строгим взглядом
  Эббу и Монику.) Я не только думаю о пьянстве, азартных играх и непотребной
  брани, кои, несомненно, воспоследствуют. А возможно еще и танцы в обнимку и
  богомерзкие кинофильмы? Я знаю, как опасны семена дьявола, как страшны они
  даже для набожных