указал на гравюру.
   - Это Йорген Улле, "пиратский пастырь", который выстроил этот дом. А на
  заднем плане вы видите город Лиллезунд в одна тысяча восемьсот десятом
  году... Но я не люблю эту гравюру... Ну, пойдем? Сходим быстренько наверх, а
  потом выпьем кофе с ликером, я поставила воду.
   Под предводительством Лиззи мы поднялись наверх по узкой деревянной
  лестнице с выщербленными ступеньками и оказались на просторном чердаке.
  Сквозь маленькое и грязное чердачное оконце пробивался узкий луч солнечного
  света - по углам было вовсе темно. Огромная паутина свисала с верхнего угла
  окошка. Она сверкала и переливалась на фоне темной стены, придавая окну
  очарование романтической заброшенности. Запах пыли шибал в нос, и было очень
  жарко.
   Лиззи быстро прошла через освещенное пространство, в свете ее лампы всего
  в нескольких метрах перед нами неожиданно обнаружилась стена и дверь. Дверь
  была низенькая, с коваными петлями и уголками, на ней висел большой, ржавый
  и тоже кованый замок. Лиззи поставила лампу на пол и достала из кармашка
  передника огромный ключ, вставила его в замочную скважину, повернулась к нам
  и сказала шепотом:
   - Ну вот... Только я боюсь открывать! Может, кто-то из вас...
   - Дай-ка мне! - завороженный этим замком и дверью, я поспешно шагнул
  вперед.
   Разумеется, я никогда не считал себя отчаянным смельчаком, но
  любопытство, а возможно, и безнаказанность иной раз берут верх над моей
  природной осторожностью, если не сказать - трусостью.