нул он и пожал плечами.
   - Карстен, очнись! - сказал я. - Ты обнаружил что-то существенное?
   - Две важные вещи.
   - Выкладывай.
   - Во-первых, Пале сказал неправду про спасательный круг.
   - Не понял? - Танкред внимательно посмотрел на него.
   - Он не мог найти круг с корабля случайно... Или он нашел этот круг не
  совсем пустым, или...
   - Что ты имеешь в виду? Не пугай!
   - Я внимательно осмотрел одежду и нашел на одних штанах, на внутреннем
  шве, ярлычок...
   - Ну?! - воскликнули мы в один голос.
   - Фирменный знак какой-то фабрики в Таллинне! Иными словами, в этих
  штанах раньше ходил эстонский матрос. На остальных вещах ярлыки срезаны, но
  там висела еще пара точно таких же брюк.
   Эбба взяла Карстена под руку.
   - Какой ты умница, Карстен! Мы тебя недооценивали...
   - А во-вторых? - с нетерпением спросил я. Наш писатель не спешил с
  ответом. Двигаясь тем же решительным шагом вперед, он молчал. Я, мысленно
  выругался, проклиная его актерские замашки. Наконец он заговорил:
   - Вы сами могли бы заметить. У него весьма характерные руки: сухие, очень
  длинные, узкие, с резко очерченными фалангами пальцев, как скорпионы...
  Неужели не обратили внимания? Он же вытирал лицо у вас на глазах! Ну, не
  знаю, слепому видно: точно такие же руки изображены на гравюре, на портрете
  Йоргена Улле.
   Глава десятая. ИСЧЕЗНОВЕНИЕ ТАНКРЕДА
   Вечером, отправляясь спать, я вынужден был признать, что за пять дней,
  проведенных в "пиратском гнездышке", нервы мои основательно