ой
  руке, пока, наконец, не воскликнула: - Вот!
   Я и сам уже понял: скала не была сплошной, здесь был небольшой лаз, узкий
  проход, задвинутый дощатой заслонкой. Заслонка эта была покрыта теми же
  водорослями, и если бы мы не подобрались к ней вплотную, заметить ее было бы
  невозможно. Здесь же мы нашли и порожек, своего рода скальную ступень, куда
  мы и причалили.
   - Недурно замаскировано? - не без гордости проговорила наша
  предводительница, как будто это было делом ее собственных рук, впрочем, Эбба
  имела право гордиться собой. - Я полезу вперед, а вы за мной!
   Она отодвинула доску и аккуратно поставила ее на ступеньку, едва
  возвышавшуюся над водой. Перед нами открылась глубокая, совершенно черная
  нора. Отважная Эбба на четвереньках полезла вперед. За ней двинулся Арне,
  потом Моника и, замыкающим, я. Лодку я привязал к крюку, который мы при
  внимательном осмотре обнаружили, как только отодвинули заслонку. Через
  семь-восемь метров Проход расширился - потолок резко пошел вверх. Здесь уже
  можно было встать на ноги. По-моему, тут основательно потрудились киркой и
  лопатой, без сомнения, стены и свод уже были делом рук человеческих.
   Ступая следом за Моникой, я вновь ощутил прилив отчаянной, щемящей
  нежности. Вот она, совсем рядом... Но она меня избегала: возможно, она и
  сама еще не разобралась в своих чувствах? О чем они говорили вчера с Арне?
  Они долго были наедине. Боже мой! Злая, тяжелая ревность зашевелилась во
  мне. Повинуясь внезапному