еволновались, а я уж, грешным делом, подумал, что Пале тебя насилует.
   - Самое смешное, что ты не так уж далек от истины! - весело заявила Эбба.
  - Но я буду рассказывать по порядку, а вы не перебивайте. Значит, дело было
  так...
   Я подошла к дому около трех. И честно говоря, пока я шла, мое боевое
  настроение почти улетучилось. Просто смешно, настолько отрезвляет
  обыкновенная прогулка под холодным дождем! "Так Трусами нас делает
  раздумье", - сказал Гамлет, и я с ним согласна. Если бы я не боялась ваших
  насмешек, то просто вернулась бы домой. Но самолюбие - о! И поэтому я взяла
  себя в руки и постучала.
   Дверь открыл Пале. Я подумала: ну, держись! Надулась, напыжилась и
  промаршировала в дом, словно инспектор полиции. И сообщаю: мне нужно
  поговорить с Лиззи. А он со своей мерзкой улыбочкой отвечает: она больна и
  ей, дескать, нужно пару дней полежать в постели, и лучше бы поберечь ее
  сейчас от серьезных разговоров, поскольку она нуждается в покое и отдыхе...
  Старая свинья! Начинает мне, короче, пудрить мозги. И тут я взрываюсь и
  выкладываю ему в соответствующих выражениях все, что я о нем думаю. Я
  сообщаю ему, что это неслыханная наглость - вот так прийти и увести человека
  из дома, куда он сам пришел за помощью! Говорю, что он самый настоящий
  садист, что он не имеет никакого права так измываться над молодой, слабой
  женщиной, которая ему в дочки годится и которая ему даже не жена - ни перед
  Богом, ни перед людьми. И если он думает,