с человеком можно обращаться,
  как с подопытным кроликом, то он глубоко заблуждается! И что я не уйду из
  этого дома без Лиззи.
   И что вы думаете? Все это он, разумеется, пропускает мимо ушей. Как о
  стену горох! Он улыбается еще слаще прежнего и говорит: "Милая фру
  Каппелен-Йенсен! Боюсь, вы не вполне разобрались в ситуации. У Лиззи было не
  очень счастливое детство, и вот, как издержки дурного воспитания - девушка
  выросла очень нервозной, с крайне неустойчивой психикой (это он мне-то,
  психологу, говорит!) и она страдает некоторыми навязчивыми идеями, и
  сегодня, по всей вероятности, с ней случился такой срыв, но если вы, милая
  фру, непременно желаете с ней переговорить, то ради Бога!" И пусть, дескать,
  Лиззи сама разъяснит мне, что это всего лишь недоразумение. И он,
  представьте, отвел меня к Лиззи в спальню и оставил там с ней наедине. И
  даже не подслушивал за дверью, я в этом лично убедилась...
   Лиззи лежала в постели, вялая, апатичная, с самым отсутствующим и
  равнодушным видом... Знаете, на что это похоже? Да, я видела таких
  наркоманов! Увидела меня и слабо так улыбнулась. Я пыталась ее поднять,
  говорю:
   Я пришла за тобой, пойдем, тебя ждут, он тебя отпустит со мной! Все без
  толку... Она вяло так машет рукой и бормочет, что у нее был истерический
  припадок. И что она наговорила нам всякую чушь, и чтобы мы ее простили, это
  все неправда, потому что она живет в мире грез и фантазий, и что с ней
  бывают такие припадки,