пу. - Я сейчас приду. Ждите!" И
  исчезает.
   Я стою с лампой в этом жутком месте и вдруг думаю: надо удирать.
  Любопытство - любопытством, но очень уж тут неприятно и как-то тревожно... И
  это кошмарное распятие прямо перед глазами. Я никогда не пылала праведным
  гневом против богохульников, но и не думала, что люди способны создать столь
  отвратительную вещь. И, по правде говоря, не подозревала, что цвета,
  обыкновенные краски, могут производить такой эффект. Они вопят, визжат как
  самый издевательский, злобный хохот.
   И тут я слышу: "Вы любуетесь произведением искусства?"
   Я поворачиваюсь со своей дурацкой лампой и вижу: он обрядился в
  совершенно фантастическое одеяние! Представьте себе что-то вроде сутаны или
  рясы - длинная, до пола, безумно яркого красного цвета! И в руках
  кадильница. Кадильница дымится и испускает невообразимый, неописуемый дух.
  Он непрестанно машет кадильницей и смотрит на меня внимательно. И говорит:
  "Вы поразительная женщина, милая Эбба! Я рад, что не ошибся в вас. Поставьте
  лампу на алтарь". Я поставила лампу. "Теперь возьмите спички справа от
  подсвечника и зажгите эти две свечи". Потом он задул лампу и поставил свечи
  справа и слева от распятия. У этой кошмарной штуки... Так и хочется сказать:
  Господи, прости и помилуй!
   И тут начался настоящий маразм... Сначала он что-то забормотал - мне
  показалось, что латынь. Потом стал ходить вокруг меня, размахивая
  кадильницей и повторяя какую-то абракадабру, и тут