о натужно, так бывает, если в горле застряла рыбья
  кость. Помнится, я еще подумал: может, он простудился, или слишком весело
  кутнул накануне.
   Предыдущие три недели его не было в Осло. Он пребывал на Хайландете,
  совмещая отдых с подготовкой к ремонту и переоборудованию дома. Насколько я
  знал, после нашей вечеринки в феврале Арне несколько раз побывал в
  "пиратском гнезде", но то были кратковременные наезды. А остальное время
  домом занимался управляющий.
   Приехав в Уллеразен, я застал там Монику. Надо заметить, в отсутствие
  Арне мы провели с ней вместе много приятных часов - в рамках приличий,
  разумеется: не пожелай, как сказано, жены ближнего своего, его быка, осла и
  чего-то там еще.
   Но мы, и впрямь, прекрасно провели время и нам удалось замечательно
  поладить друг с другом. Да, пожалуй, мы с Моникой подружились.
   Мы плавали наперегонки на каяках, до утра танцевали в сомнительных
  кабаках Вестэнда, умирали со смеха на модной премьере Норвежского
  Национального театра - напыщенной и помпезной, а однажды потерпели настоящее
  кораблекрушение на борту шестиметровой яхты Арне. Мы подолгу и весело
  болтали и даже вели серьезные беседы по разным философским вопросам. У меня
  создалось впечатление, что Моника как-то меняется, она как-бы освобождалась,
  выбивалась из принятой на себя роли, из книжного образа утонченной молодой
  леди. Я открыл, что у нее есть чувство юмора, и она может быть
  впечатлительной, задиристой и смешливой.