ачищенной медной посудой, и было приятно смотреть, как
  раскрасневшаяся Мари сноровисто хлопочет у большущей плиты. Тень черной
  кошки не витала над нами. Насколько я знаю, кошмарные привидения не очень-то
  любят являться перед голодными людьми, которые с вожделением смотрят на
  румяные, золотистые пирожки, когда быстрые руки улыбающейся хозяйки
  заставляют их весело подпрыгивать и переворачиваться с боку на бок на
  шипящей и плюющейся маслом медной сковороде.
   После ужина Арне показал нам дом. Сначала мы осмотрели картины в большой
  комнате и, прежде всего, картину Ватто, которая превзошла все мои ожидания.
  В ней чувствовалась рука большого мастера, она и впрямь заслуживала
  отдельного музейного зала.
   Из Арне получился бы прекрасный чичероне: он подводил нас то к одной
  картине, то к другой, мы увидели свору спящих охотничьих собак, потом
  молодую даму с локонами, потом купающихся наяд, а Арне сыпал именами
  французских и английских художников восемнадцатого века. Демонстрируя
  мебель, он тоже перечислял имена мастеров, сообщал характеристики стиля и
  эпохи с гордостью короля, который лично показывает приближенным свою любимую
  коллекцию.
   Мне показалось, что мебель и обои во всем доме были выдержаны в одном
  стиле, но Арне позволял себе некоторую иронию по поводу излишней пышности
  обстановки и явной безвкусицы пиратского капитана. Он то и дело замечал:
  здесь, дескать, нужно изменить интерьер, эту стену вообще придется снести,
  там