село только от меня, я бы провел свою первую брачную ночь именно здесь.
   Арне взглянул на Монику, но та была слишком занята старым зеркалом и не
  откликнулась. На стене висело семь или восемь картин, изображавших
  полуодетых юных дам, которые в свои молодые годы явно слопали слишком много
  пирожных с кремом и взбитыми сливками. Я обратился к хозяину дома:
   - Сколько, по-твоему, стоит вся эта живопись?
   - Вот эти картины стоят около ста тысяч. Это школа Фрагонара.
   - И откуда только такие познания? Как ты, однако, быстро подковался - и
  про мебель все знаешь, ну просто искусствовед!
   - Дорогой, я же не покупаю кота в мешке. За исключением черной кошки,
  разумеется, - которая, очевидно, досталась нам даром... Я ведь не новичок в
  делах. Когда я был здесь в феврале, я притащил с собой кучу специалистов:
  два эксперта по живописи, художник по интерьеру, архитектор и страховой
  агент. Мне сразу же определили, что мебель безусловно подлинная - знаешь,
  сколько стоит обстановка? В пять раз больше, чем я заплатил за все! Ну, и
  картины тоже уже почти все прошли экспертизу, кроме Ватто.
   - А если вдруг пожар?
   - Я же не полный идиот. Я оформил страховку. Сразу же после купчей. Так
  что мы застрахованы и на случай кражи, и на случай пожара.
   Моника тем временем оторвалась от зеркала и смотрела в окно. В сумерках
  вид на море особенно великолепен. Вот так же когда-то и старый пират стоял
  перед этим окном, и его заблудшая душа тосковала и рвалась в ускользающую
  морскую