й завершающий рывок.
   В этот миг произошло нечто странное.
   Лошадь внезапно дернулась и остановилась. Она прижала уши и, окаменев,
  уставилась прямо перед собой. Я не понял, что случилось: дорога впереди была
  пуста, и не было слышно ни звука, кроме однообразного шлепанья дождевых
  капель. Я резко прикрикнул и стегнул заупрямившуюся кобылу по спине
  несколько раз подряд, но лошадь не шевельнулась - лишь ее уши еще плотнее
  прижались к голове.
   Тут я заметил, что из дома вышел человек. Он ненадолго замер на крыльце,
  потом быстро спустился и двинулся к нам навстречу. Это был здоровенный
  детина в прорезиненной робе, высоких матросских сапогах и зюйдвестке. Его
  обветренное лицо было не молодым и не старым, глаза скрывались под густыми
  бровями. Вся его одежда сильно намокла.
   На какой-то миг наши глаза встретились - и я вздрогнул. Это были глаза
  без взгляда! Словно серые лужи с дождевыми каплями вместо зрачков, а точнее,
  словно морская вода, холодная, ледяная поверхность моря. Северное море в
  декабре - с его слепыми, зыбкими глубинами... Мгновение я был парализован.
   Я вполне допускаю, что впоследствии тут уже поработала моя собственная
  фантазия, и я невольно кое-что присочинил. Возможно, на меня подействовал
  испуг пашей лошади - во всяком случае, пока незнакомец приближался, с ней
  творилось нечто ужасное, а когда он поравнялся с нами, она дрожала, как
  осиновый лист. И едва он прошел, лошадь с такой силой рванула повозку и
  ринулась прочь, что нас