буждающая музыка, и возникло ощущение, будто по жилам
  струится густая зеленая кровь, жидкий изумруд...
   Тем временем Лиззи водрузила на стол массивную супницу, распространявшую
  дивный аромат. Мы уселись за стол. Хозяйка дома готовила замечательно.
  Спаржевый суп и жаркое были великолепны. Я чувствовал себя, как праведник в
  мусульманском раю. Пале оказался прекрасным собеседником и разносторонне
  образованным человеком, он умудрялся поддерживать беседу одновременно во
  всех направлениях. Обсуждая с Моникой новый роман - какое-то модное чтение,
  он подробно рассматривал с Арне и со мной все детали предстоящего
  переоборудования "пиратского гнезда" в современный курорт и подбрасывал
  Йерну идеи для нового сюжета. И только одно меня неприятно поразило: мне
  показалось, что со своей женой он разговаривал свысока. Он вообще обращался
  к ней чрезвычайно редко, и всякий раз лишь затем, чтобы дать какие-то
  указания - как прислуге. Сама же Лиззи держалась и вовсе нелепо. Мало того,
  что она со священным трепетом внимала каждому слову своего супруга, она не
  сводила с него преданных глаз и стремилась предупредить любое его желание.
  Она радостно улыбалась, если он смеялся, и сидела, затаив дыхание, когда он
  говорил. Еще чуть-чуть, и она, наверное, бросилась бы лизать его руку...
  Глядя на них, я подумал, что ни разу еще не видел подобного брака. Лично
  мне, пожалуй, не хотелось бы иметь такую семейную идиллию.
   Тем не менее, Пале меня чрезвычайно заинтересовал,