глянуть в его
  огромные глаза, серые, словно зимнее море, глаза без зрачков...
   Слава Богу, мне удалось проснуться! Обливаясь холодным потом, я пришел в
  себя, зажег свечу и схватил спасительную книгу.
   * * *
   На следующий день была восхитительная погода. Солнце жарило, словно в
  июле, небо было безоблачным, и легкий бриз выгонял на пляжную гальку
  ласковые, веселые волны. Во всей природе воцарилось сияющее, игривое
  настроение, придающее особое обаяние тонкой грани между летом и осенью. Я
  смотрел из окна на море и пляж и теперь только понял, что со стороны Арне
  вовсе неглупо было замыслить превращение "пиратского гнезда" в летний
  курорт.
   Перемена погоды и изысканный завтрак, появившийся на столе благодаря
  несколько неожиданному для меня искусству Моники, позволили отвлечься от
  впечатлений вчерашнего дня. Хотелось радоваться, наслаждаться жизнью,
  прелестью дня сегодняшнего. В голове вертелись строки из Омара Хайяма,
  дословно я не помнил, но кажется, там было так:
   "На завтра планы?.. Лучше допивай Стакан вина. А завтра снова в путь.
  Немало (трам-там-та-та) поколений Прошло чрез этот караван-сарай".
   Мы помогли Монике вымыть посуду, выкурили по сигарете и отправились на
  пляж.
   Выкупавшись в бодрящей холодной воде, мы валялись на солнце и читали
  книжки. Моника взяла с собой "Унесенных ветром" Маргарет Митчел, Арне изучал
  какую-то нудную книгу по технологии нефтяных разработок, а я перечитывал
  Киплинга. Моника вдруг сняла