- ласково спросил Йерн,
  обняв ее за плечи. - Между вами все хорошо?
   - Все хорошо, все просто прекрасно! - сказала она и выпрямилась, теперь
  она говорила, как примерная ученица. - Благодаря моему мужу, благодаря его
  помощи я стала самостоятельным человеком. Я... Но мне кажется, он от меня
  что-то скрывает. Это трудно объяснить, наверное, он считает, что я еще
  слишком молода, чтобы понять его мысли... Но мне неприятно знать, что он мне
  не доверяет. Он что-то от меня прячет...
   Лиззи опустошила бокал. Мое любопытство было крайне возбуждено, но я
  колебался: удобно ли ее расспрашивать? Танкред тоже молчал, он глядел
  заинтересованно и явно ждал продолжения. И Лиззи стала рассказывать:
   - У нас в доме, наверху, есть небольшая комната, в которую я ни разу не
  входила. Муж сказал, что там совершенно прогнили половицы, можно ступить на
  гнилую доску, и все обрушится. В общем, он запретил мне туда входить. Но
  странно, что сам он туда ходит и, главное, всегда запирает дверь. А мне
  почему-то нельзя туда даже заглянуть. Я его очень уважаю, я прекрасно
  понимаю: кто он - и кто я... И я стесняюсь его расспрашивать. Он говорит:
  "Из всех женских пороков самый невыносимый - это любопытство"... Карстен,
  можно мне еще немножко вина?
   Карстен наполнил ее бокал, она сделала еще глоток, и мне бросилось в
  глаза, какие у нее тонкие, худые и бледные руки. Если бы я был художником, я
  бы взял эти руки как образ человеческой слабости. Исполненный жалости и
  сочувствия,