венничалась... Это очень
  нехорошо с моей стороны. Карстен, я кажется опьянела!..
   * * *
   Через час мы собрались уходить, а Лиззи осталась. Карстен был трогательно
  нежен и, думаю, ей хотелось поговорить с ним наедине.
   - Кажется, наш писатель весьма заинтересован рассказами милой малютки, -
  снисходительно улыбаясь, заметил Танкред по дороге домой. - По-видимому, он
  надеется на интересный материал. Этот Пале, должно быть, и впрямь редкий
  зверь. На месте Йерна я назвал бы рассказ "Тайна старого чердака".
   Эбба взглянула на Монику, и обе женщины расхохотались.
   - Танкред! - воскликнула Эбба. - Какой же ты все-таки милый! Нет,
  дорогой, новое произведение нашего писателя будет называться "Треугольник" I
   А Моника добавила:
   - И это будет не рассказ, а роман!
   Надо признать, для меня это дамское наблюдение оказалось не меньшей
  неожиданностью, чем для Танкреда. Мы переглянулись, пожали плечами и, как
  мне кажется, подумали об одном и том же: "Ах, эти женщины! Вечно им
  мерещится любовь..." Через некоторое время Танкред сказал:
   - Наверное, я плохой психолог, но не в том суть... По правде говоря, мне
  бы очень хотелось познакомиться с господином Пале. Его ночные бдения на
  чердаке выглядят весьма интригующе.
   - Возможно, он предается там юношескому пороку, - проговорила Эбба с
  серьезным видом.
   - Да! И держит там самую большую порнографическую библиотеку Норвегии! -
  весело поддержала Моника, - Я же говорю: он противный!
   Танкред сорвал травинку