ичал он тонким, визгливым голосом. - Меня беспокоит то, что я должен делать свою работу, а эти несчастные дети вечно путаются под ногами, а если не они, то кое-кто другой, кто уже должен быть взрослым и мог бы понимать, но нет... - Последние слова сорвались на визг. Он бросил книгу и поднял руки к небу. - Но нет, - снова начал он, - она ведет себя тоже как маленький ребенок и считает, что лучше всего путаться под ногами и задавать дурацкие вопросы типа: "Что не так?", "Что происходит?"
   Слезы потекли у нее по щекам. Они обжигали лицо. Ей казалось, что они разъедают кожу, оставляя корявые шрамы на своем, пути.
   - Ты можешь работать в своей комнате, - всхлипнула она. - Или это слишком трудно?
   - Нехорошо, Энни, - сказал Мартин с жесткими нотками в голосе. - Тогда дети бегали бы туда-сюда весь день.
   - Это неправда. Ты прекрасно знаешь, что они уходят после мультиков.
   - Все это дерьмо, Энни, - продолжал он распаляться. - Не они, так ты бегала бы туда-сюда. Почему ты не отложишь свою уборку, пока я не закончу работу?
   - Я хочу быть с тобой, - тихо сказала она.
   - Почему не подождать, пока я закончу?
   - Потому что потом ты снова придумаешь что-нибудь, лишь бы уйти из дома.
   Ее глаза горели. Они были красные и опухшие. Подняв салфетку, она промокнула их.
   - Типично, - хмыкнул Мартин. - Не зная, что сказать, ты орешь об одном и том же.
   - Кто ты, Марти?
   Злобная улыбка перекосила его лицо.
   - Кто я? - Засмеявшись, он встал и подошел к окну.
   - Я не знаю тебя, Марти, - сказала она, подходя. - Ты изменился. Почему?
   - Конечно, я изменился! - закричал он, повернувшись к ней. - Я получил работу, чтобы измениться, и чтобы сохранить ее, я должен трудиться, а для этого мне нужны тишина и покой.
   Она лишь покачала головой. Она не могла поверить тому, что он говорил и делал.
   - А покой я нахожу лишь