т быть, когда приедешь, мы выпьем кружку-другую в добром старом нашем месте.
   ...Двадцать один, двадцать два...
   - Боже, сколько лет мы не были там, - сказал Мартин. - Знаешь, хорошо будет снова увидеть старое место.
   ...Двадцать шесть, двадцать семь...
   - Не только это, ты снова сможешь выпить отличного пива.
   ...Двадцать восемь...
   - Это куда лучше той мочи, которую ты пьешь здесь.
   - Моча или нет, служит она для того же.
   - Марти!
   Энни стояла перед ним, держа руки в задних карманах. Она не любила, когда Мартин говорил вульгарности. Это делало его похожим на других. Он значительно успокоился за последние три года. Но ведь с каждым иногда случается...
   - Ты помнишь Энни, Джон?
   Он подошел к ней и поцеловал в губы.
   - Помню ли я Энни! Как я мог ее забыть? Она была первой, кто разорвал наш маленький кружок, - посмеиваясь, он поцеловал ее в лоб. - Как это происходит, Энни? Ты выглядишь так же хорошо, как и всегда.
   - Великолепно, Джон, - она взглянула на него и улыбнулась. - Сразу видно, что ты ничуть не изменился. - Она покачала головой.
   - А я и не собирался.
   "Нет, я бы изменилась на твоем месте", - думала она. Он был человеком, которого она никак не могла понять до конца. Никогда нельзя было сказать, когда он шутит, а когда говорит серьезно. Она не могла понять, нравится он ей или нет. Он всегда всем улыбался, но она знала, что иногда под его улыбкой скрыта холодная насмешка. Ей не нравилось, когда люди говорят и делают совершенно не то, что думают. Ей не нравилось то, как он смотрит на нее. Временами ей казалось, что его глаза срывают ее одежду. Если бы глаза могли насиловать, это были бы глаза, сидящие в его черепе. Даже несмотря на то, что ей это не нравилось, она чувствовала при этом какое-то странное возбуждение. Это было как обман без настоящего обмана. Она знала, что в каждом человеке