ь. Двадцать восемь, двадцать девять... Он был покрыт медом. Кто-то вылил мед на него. Муравьи ползали под кожей, пытаясь прогрызть ее насквозь. Они чувствовали пищу и не хотели лишиться праздника. Он поднялся на вершину лестницы. Зеленая дверь плавно открылась перед ним, и через нее полился золотой свет.
   - Джон!
   Это донеслось из золотых лучей. Он шагнул в дверь. Он заметил, что двигается, как робот из старого кинофильма, который он смотрел. Как давно это было? Десять лет? Или десять месяцев? Или даже вчера? Он не знал.
   - Джон!
   Он поискал источник голоса. Словно лазер, он осветил его сознание. Это было на полу в доме Мартина. Воздух вокруг него был теплым и сырым. Он закрыл глаза и глубоко вздохнул. С каждым вздохом туман таял. Пчелы улетели, и муравьи погрузились в спячку.
   Надолго ли?
   Он хотел сесть, но мягкие руки удержали его.
   - Отдохни здесь пока, - это был голос Мартина.
   - Что, черт возьми, с тобой случилось?
   Что случилось? Он не знал. Ничего похожего с ним никогда не случалось. Его мысли были все еще спутаны.
   "Ты скажи мне, что случилось, приятель, потому что я уверен, что один черт это знает", - такие мысли промелькнули в его голове.
   - Ты вел себя очень странно, - услышал он Мартина. - Твои глаза были широко открыты, но ты был словно в трансе. Ты держался за голову и двигал руками, как будто хотел что-то стряхнуть с волос и лица.
   Это были глаза. Что-то в них знакомое. Шен? Сначала сон, теперь - это. Скажи мне, Мартин, скажи мне, что случилось и что с твоим сыном Шеном.
   - Ты в порядке, дружище?
   Он поднялся. Теперь ему не препятствовали. Он стряхнул с одежды несколько воображаемых пылинок и расправил складки.
   - Я не знаю, Марти, но, как мне кажется, это накапливалось годами и не могло так обостриться в последние сутки.
   Он сел на диван, растянувшись на мягких подушках.