Можешь ты сделать что-нибудь, Мартин? - взмолилась она.
   - Не думаю, - ответил он. - Если Джон что-то вбил себе в голову, он упрям, как осел.
   Джон поднялся на ноги, окончательно оправившись от удара.
   - Небольшое головокружение никого не убивало, - он постучал по животу, как после сытного обеда. - И если я сейчас не пойду, я никогда не успею на самолет.
   - Будет ли это так уж плохо... - сказала Энни.
   - Да, поскольку в этом случае я, потеряв работу, буду просить вас о помощи. Так что лучше я сейчас поспешу. Благодарю вас.
   Мартин хлопнул его по спине.
   - Ты - старый осел.
   Джон улыбнулся, обнажив слегка желтоватые зубы.
   - Кстати, Шен и Джейн здесь? Они, наверное, уже выросли?
   - Ты слышишь шум за спиной? - Энни показала на холл. - Это то, до чего они доросли и во что превратились.
   - Ну, не так уж давно ты сама скакала по полу под музыку.
   - По крайней мере, мы слушали музыку, - возразила она. - Но это все я не знаю, как и назвать.
   - Нет ничего плохого, - сказал он. - Кроме того, ты не думаешь об этом, ты чувствуешь это. - Он замолчал, затем продолжил: - Ты не возражаешь, если я взгляну на них, прежде чем попрощаться?
   - Они не простят, если ты этого не сделаешь, - сказал Мартин. - Я покажу тебе царство грохота.
   - Отлично, старина, - сказал Джон. Он хотел повидать детей, поговорить с ними, особенно с Шеном, прежде чем уедет. Он хотел убедиться, что Шен не какой-то там монстр. "Он такой же монстр, как я болгарин". Если он не увидит его, то сон и то, что случилось сегодня, будут играть его разумом и вызовут нервный срыв. Он смеялся над абсурдными обвинениями, которые он выдумывал.
   - Уверен, что мои уши способны воспринять музыку, которую ты называешь шумом.
   Музыка становилась громче по мере того, как они выходили в холл. Это было неплохо, по крайней мере, в этом был какой-то ритм.