тер в тот день.
   Боже! Детям должно быть холодно. Детям ни к чему мерзнуть. Одиннадцатая ступенька протестующе заскрипела, когда он ступил на нее.
   Наверху было пять комнат. Один большой туалет, три спальни и одна запасная комната для различных целей. Если бы он остался в доме, в чем он сомневался, он мог бы ею воспользоваться.
   Это был большой дом. Он был достаточно просторным. Если бы Мартин захотел, он мог бы вообще закрыть верхний этаж. Внизу были две спальни и гостиная, которая могла стать третьей. Он хотел сказать об этом Мартину. Будет легче протапливать первый этаж, если отключить отопление на втором. Дом был неприспособлен к современным системам отопления.
   Только одна из комнат была открыта. Из нее доносились радостные голоса Мартина и детей. Насвистывая, все еще чувствуя холод, Джон шел к открытой двери. Вдруг его поразило зловоние.
   Пахло так, словно здесь неделю лежал мертвец. Запах мутил и подпирал его желудок. Голова словно плыла по волнам, его тошнило. Казалось, запах был живой и просачивался в поры его кожи, стараясь стать частью его тела.
   Черное зловонное облако выплывало в открытую дверь. Оно окутывало его, каждый мускул его тела напрягся. Борясь с тошнотой и головокружением, он побежал по ступенькам. Джон не считал их в этот раз. Он должен был покинуть дом. Он слышал стук шагов за собой. В желудке чувствовались спазмы. Словно гигантская рука схватила его внутренности и выжимала, как мокрую тряпку. С каждым вдохом он чувствовал, как пища, съеденная утром, сбивалась в ком у него в животе.
   Джон распахнул наружную дверь и выскочил на свежий воздух.
   Шаги позади стали громче и внезапно остановились.
   Черное облако исчезло.
   Трупный запах унесло ветром.
   Рука опустилась ему на плечо. Он освободился и подбежал к дому. Его внутренности выворачивало наизнанку.
   Закрыв слезящиеся глаза, он жалобно