нов - как можно громче свистнуть или дунуть в трубку. Если у него и не лопнут барабанные перепонки, то будет такая головная боль, которую непросто забыть.
   - Алло, - снова проговорила она.
   - Энни, - закаркал голос.
   Там было слишком шумно. Она не могла узнать голос.
   - Энни, - снова захрипел голос. Он казался ей голосом человека, простуженного во время холодов и кашляющего. - Энни, ты должна уехать.
   Она с трудом заставила себя ответить.
   - Кто это? - требовательно спросила она. Она надеялась, что на том конце провода не заметили дрожания ее голоса.
   - Энни...
   Как ни старалась, она не смогла расслышать последующих слов. В трубке сквозь помехи пробился резкий звук. Словно иглой прорезал ее барабанные перепонки. Неужели звонивший прочел ее мысли и засвистел в трубку? Боль прошла, и в ушах зазвенело. В другой ситуации она бы засмеялась.
   - Кто это? - спросила она строго.
   Связь оборвалась. Как это просто, думала она, нажать на рычаг - и все, разъединились. Она стояла несколько минут, слушая тишину в трубке.
   Наконец она повесила трубку. На душе было неспокойно. Она чувствовала запах бекона и яиц, которые жарил Мартин для себя и мальчиков перед уходом. Из крана на кухне капало. Мартин должен починить его. Она и не знала, что однообразный звук может так раздражать. Снаружи послышался звук мотора. Она слышала, как автомобиль, набирая скорость, пронесся мимо дома, чтобы растаять вдали. Легкий ветер раскачивал деревья во дворе. Дом заскрипел, застонал и снова затих.
   Холодок пробежал по ней. Ей было неуютно. Были ли это глаза, смотрящие на нее из-за угла? Она содрогнулась. Напевая какой-то забытый мотивчик, она взяла плащ и направилась к машине.
  
  ***
  
   Шену казалось, что он поймал кита. Он чувствовал мощное подергивание в руках и не знал, как долго он выдержит.
   - Не спеши.
   Хотя он никогда раньше