дал ее предсмертные муки.
   Ему было приятно вырвать крючок из широко открытого рыбьего рта. Он слышал звук разрываемой ткани. С озорной улыбкой он бросил рыбу в маленькую лужу рядом с прудом, чтобы насладиться зрелищем последних минут ее жизни.
   Более тридцати форелей сгрудилось в маленьком озерце. Они были ничем иным, как игрушками, попавшими в лапы хищника. Их вид развеселил его. Он молча засмеялся, наслаждаясь их борьбой, будучи абсолютно уверенным в том, что они не думают о том, что их ждет, о том, что они сейчас умрут.
   Очередная рыбешка плюхнулась в лужицу и быстро затерялась среди остальных.
   Отец поймал еще одну. Его рука, вонявшая червяками, опустилась ему на голову и погладила волосы. Ему было отвратительно это прикосновение. Он не любил, когда кто-то касался его. Он выдавил улыбку на лице и отошел с отцом к плошке с приманкой.
   Он подождал, пока отец наживит свой крючок и отойдет к воде, прежде чем опустить руку в плошку. Влажный, затхлый, отвратительный запах червей и их слизи был ему противен. Отец настаивал, что каждый должен сам насаживать червя на крючок. Он говорил ему и Брайану, что если они хотят ловить рыбу, они обязательно должны это делать. Только наживив крючок, можно было самому поймать рыбу. Некоторое время он избегал этого, но скоро и ему пришлось. Если это мог делать Брайан, он тоже должен.
   Он взял двумя пальцами жирного червя. Немедленно тот попытался уползти, извиваясь, выделяя вонючую слизь. Шен оскалился. Он медленно потянул, чувствуя движение червя. Будет ли червь так сопротивляться, что разорвется надвое? Совершит ли он самоубийство? Червяк свернулся кольцом между пальцами. Он чувствовал легкое царапанье сопротивляющегося червя.
   - Борись же, ублюдок, - проговорил про себя Шен. - Ты мертвец, ты знаешь это.
   Внезапный приступ голода скрутил его внутренности. Это не был обычный голод, испытываемый