аемый перед едой. Это был неизвестный тип голода, который он не знал, как удовлетворить. Странная боль. Словно иголки вонзались в живот. Этот голод он испытывал иногда с той самой ночи, когда чудовище затянуло его под кровать. Он сжал червяка, заметив, что он уползает, и вытянул его из кучи. Волны пробегали по его телу, когда он старался углубиться в слизь. Подняв его свободной рукой, он счистил с червя грязь, и тот безжизненно повис в его руке. Шен положил его на ладонь, наблюдая, как он корчится.
   - Ты полностью беззащитен, ублюдок, - прошептал он. - Ты идешь на корм рыбам, и хуже всего то, что твоя смерть бесполезна. Ты лишь пешка и ты будешь безжалостно проглочен. Ты умрешь молча, исчезнув в рыбьей глотке.
   Он посмотрел на отца и Брайана, удовлетворившись тем, что они не слышали его. Червяк щекотал его ладонь.
   Каков червяк на вкус?
   Он вспомнил с улыбкой, как один из его друзей в Торонто говорил, что спагетти - на самом деле черви, ползающие в кетчупе. После этого он пошел к раковине и его вырвало. На его счастье раковина оказалась близко. Теперь он не испытывал тошноты, думая о том, каков будет по вкусу червяк.
   Тварь все еще корчилась у него на ладони. Он заметил, что на ней остаются кусочки мокрой грязи. Это был липкий, вонючий ил, налипший на червя. Он слышал голос своего отца. Он говорил что-то Брайану. Он слышал, как Брайан отвечал что-то и смеялся. Они были полностью погружены в ловлю рыбы. Они не заметили бы, если бы он исчез ненадолго в кустах. Если спросят, он всегда может сказать, что пошел пописать. Стараясь идти как можно тише, он стал исчезать из виду. Он чувствовал в руке извивающегося червя. Обернувшись, он увидел, что его отсутствие не замечено.
   Шен чувствовал, как червь продирается по горлу. Он держал конец червя, чувствуя, как он растягивается. Комочки липкой влажной слизи отваливались от него и прилипали к языку.