о волновала только приманка. Он почувствовал облегчение и глубоко вздохнул.
   - Я немного передохнул.
   Мартин Лоуренс засмеялся. Это был саркастический, колючий смех.
   - Ты хочешь, чтобы я насадил за тебя червя на крючок? - Он усмехнулся и погладил его волосы. - Я вижу, ты еще не привык к этому.
   Он взял удочку Шена.
   - Я сделаю это, но в последний раз. В другой раз на рыбалке ты должен будешь делать это сам.
   - Все в порядке, папа, - сказал Шен, забирая удочку. - Я могу сам насадить червя.
   Отец взглянул на него, как показалось Шену, с жалостью.
   - Честно, - добавил он, доставая нового червя. - Ничего страшного, - заметил он.
   Он подождал, пока отец вернется к берегу. По небу ползли облака. Белые, мягкие, изорванные клочья дыма на светлом, голубом небе. Одно облако растворялось, словно внезапный порыв ветра беспощадно рвал его в клочья. Яркое солнце высоко стояло в небе. Он провел по лбу рукой с извивающимся червем? вытирая капли пота, весь день выступавшие на нем. Сырой червячий запах проник в ноздри.
   Он больше не думал об умирающей твари, ползающей в его животе. Каким-то образом, он не понимал каким, червяк утолил его голод. Он не был сыт, но знал, что, съев живое существо, сделал что-то со своим голодом. Он признавал, что это возбуждало его.
   Он сел на круглый камень и почувствовал, как джинсы промокают. Это не беспокоило его. Он уже давно промок, как отец и Брайан, от окружавшей их сырости. Даже в ливень они не прятались под крышей. Они стояли, словно им было наплевать. Они знали, что это скоро кончится, и нечего беспокоиться об укрытии. Это было, когда отец и Брайан поймали первую рыбу.
   Червяк извивался в руке, не зная об уготованной ему участи. Он проколол крючком конец червя. Коричневая мутная слизь стала сочиться из него. Шен оскалился, обнажив зубы. Он глубже вонзил крючок в корчащееся тело. Червяк